Иван Бегма | Стихи

18.11.2012

* * *

Быть мастером. Нелегкий труд, понятно.
Быть Маргаритой – твой тяжелый крест.
Я помню, будто мы с тобой когда-то
Вдвоем спустились с облачных небес.
Была ты ланью белой, сизокрылой.
Был я как ветер – радужен и чист.
Мне кажется противной и постылой
Вся прежняя моя пустая жизнь.
Мне кажется, ты мучаешься страшно.
Ты, как она, мечтаешь о свободе.
И думаешь, что все это напрасно,
Что нет любви, и что-то в этом роде.
Я вижу счастье все ж в твоих глазах,
Я вижу в них любовь и вижу веру,
Когда так мало цифр на часах,
Когда на время Бог поставил меру.
Он мучился. Он говорил – уйди.
Оставь меня, ищи себе спасения!
И ты могла бы от меня уйти,
Забыв про все без тени сожаления.
Скажите мне, о чем тут сожалеть –
Всегда последняя простая сигарета
И мелочи разбросанная медь,
А так же голая душа поэта.
Пустые комнаты. Плакаты на стене.
В обиде совесть, но чисты – карманы.
И ты могла. Но тянешься ко мне.
И хочешь быть со мною, как ни странно.
У мастера-то был его роман,
И он писал. И это было свято.
Ведь и поныне на свободе Вар-равван,
И по сей день в чести порок Пилата.

За это стоило быть рядом до конца,
Хотя б на мой сторонний взгляд, по крайней мере…
А что же я? Нет ни креста и нет венца,
И не за что выламывать мне двери.
Твои страдания я не оправдал,
Моя любимая, моя ты Маргарита.
Но все же верю, что тебе я дал
Все то, что от сторонних глаз сокрыто.
Дал смысл, дал мечты и дал любовь.
И спас от пропасти – от сущей пустоты.
И все же, думаю, такая наша кровь:
Навряд ли с кем-нибудь еще сошлась бы ты.
Я виноват. Наверно, дал не много,
Но все же столько дал, сколько и мог.
Я верю – только началась дорога.
Когда идя, запнулся о порог.
И все же – не соврал. Живу тобою!
От ярких звезд до темной глубины.
Быть может, в этом я чего-то стою,
И это сглаживает тень вины.
Прости обиды милая! Прости мне!
Я дан тебе. И все же — чтоб светить!
Как он в последний час, в Ершалаиме.
Сумел за все заранее простить.

Ухожу

Я ухожу. Не знавший вкус победы,
Легко растаю в сумереке дней.
Останусь пылью на страницах Кастанеды.
Укора полною улыбкою твоей.

Уйду, печален, в соответствии с традицией.
Сойду с прямого верного пути.
Растаю в небе одинокой птицей.
И вам меня не станется спасти.

Моя бушующая осень рвет экраны.
Безудержно захлестывая все.
Скажи мне, 23 – не слишком рано,
Чтоб сумка так давила на плечо?

Желание птицей стать печалью чревато.
Скорее это просто полный бред.
Скажи, зачем сходить с ума и виновато
Глаза прикрыв, лезть снова в пачку сигарет?

Зачем не спать, съедать себя нам днями?
В чем суть, причина нашей боли в чем?
Я пачкаю бумажный лист словами,
Дрожаньем рук сминая мысли в ком.

В чем смысл жить так, как в бою среди покоя?
Зачем эти метания души?
Хотя… они роднят меня с тобою,
Как двух собак одни съедают вши.
Прости мне эту сниженность сравненья.
Но я, порою, правда, не пойму —
Мы те, кто ищет свет для ВСЕХ СПАСЕНИЯ
Иль пленники, попавшие в тюрьму?
Мы – злая дурь и сбрендившая умность?
Иль в жизнях наших правда что-то есть?

Утро. 21 век

Хмурый ноль в моем кармане.
Утро. 21- век….
В глупых мыслей океане
Пропадает человек.
Снова ночь была бессонной,
А ведь так хотелось спать…
Лбом к прохладе жмусь оконной,
Чтоб хоть что-нибудь понять.
Жизнь забита поп-культурой,
Пахнет сексом и войной…
И бумажною купюрой
Обмотался Шар Земной…

ПО СТОПАМ ЛЕТОВА В САТЬЯ-ЮГУ

…И времени больше не будет,
Но мы остаемся с тобой
Смотреть, как уходят люди,
Каждый – за своею судьбой!
И все, что нам здесь остается —
Сиянье на наших плечах,
Когда мирозданье от страха сожмется –
Поняв, что приходит крах.
А после – лишь море улыбок –
Великий вселенский салют!
Оставь свою старую сумку,
Пошли, нас там все уже ждут!
Там будет лишь яркое солнце,
А больше и нет ничего!
Все то, что мешало – сотрется,
Когда мы увидим его!
Не будет ни бурь, ни волнений
Для тех, кто действительно жив!
Я верю без тени сомнения –
Мир будет велик и красив!
Ты знаешь, что Бог – есть любовь,
Ты знаешь, любовь – это свет!
И он может родиться только во тьме
Сотен судеб и лет!
Он есть в душе каждого, только
Кому-то по вкусу считать,
Что есть только мрак и сомненья, и страх,
И наш удел – жить и страдать.
И мы прошли этой дорогой с тобой,
Прошли по ней до конца.
Мы встретим последний, решающий бой,
Наполнив светом сердца…

***

Я – нетрезвый герой одиночной баталии
в обертке из бешено рвущихся слов!
Нас тыщи таких, космонавтов Гагариных!
Но нас – куда меньше, чем ваших крестов….

Мы несем миру свет, но бредем через мрак
Раскричавшихся в строчках закоулистых душ.
Мы презрели покой, сон да твердый пятак,
Мы раскрасили все в черно белую тушь…

Не кляни, да постой. Не спеши уходить.
Я со сцены сейчас сердцем в зал запущу.
Под восторженный грохот сердечная нить
Оборвется чуть слышно, но я не грущу.

И на «браво» приняв мой последний салют,
Вы проглотите все, не особо жевав.
Не пройдет пять минут, глядь – как все уже пьют,
Про меня пару слов очень важных сказав.

Но а как иначе еще, коль не так умереть?
До конца, хоть не долго, но все ж без вранья…
Так, чтоб даже холодная, вечная смерть
С уваженья поклоном встречала меня.

А потом, через время я снова приду
По стихам, по звучанию божьих струн молодых:
«Ээээххх, не жарко там, в этом «поэтском» аду!))
Хотя, есть прок, признаться,маленько подрых))

Птица

Неумелая и пропащая
Пляшет птица в моих руках.
Помню, видел – была летящая.
Может, правда, а может – в мечтах.
Осень рвется котомкой старою
Где-то там, за моим плечом…
Осень тянет струну гитарную
Черно-желтым своим ногтем.
Птица в лапах у ожидания.
Кто ей скажет — давай, лети?..
Когда кончились расстоянии,
Ведь от осени не уйти.
Не стряхнуть ей исхода бремя
С облака попиравших крыл.
Слышу – капает тихо время
В такт дрожанию птичьих жил
В темноту ноября. И в холод.
Но спокойны ее глаза.
Все же жизнь – это только повод.
Подготовка к полету ЗА…

***

Законы счастья так просты и так сложны
Весь мир подвластен им, и ты, и я.
Вся жизнь вокруг – на острие весны.
И знаем мы: она – последняя.

Законы кармы воздаянием щедры.
Тут – плачь, не плачь – получит мир свое.
И на его останках новые миры
Цветами скроют грязное хламье.

Рабы привычек, денег и вещей
Хотят любви, но прославляют Вавилон
И ищут счастье в блеске золотых цепей…
Желай лишь денег, и будь беден – вот закон.

Здесь умер Бог, забытый сотней тех,
Кто убежден, что Бог про них забыл.
Блажен, зато, хозяин: любит всех,
Паши и покупай, сколь хватит сил.

Чтобы народ не думал «не о том» –
Пусть занят будет только выживанием!
Нет жизни, коль не хочешь быть скотом.
Здесь нет любви, но всяк томим желанием.

Мы знаем больше, чем хотели знать.
Но тонем в мелочах, таков порок….
Мне кажется, нам стоило б понять:
Пора любить, а не спускать курок.

Про 2012 год…

Улыбайся, если ты – жив!
Громко смейся, коль действительно – так!
Не ругай весь мир, не простив.
Чтобы ДАТЬ – разожми кулак!

Успокойся и оглянись –
Сколько разных прошел дорог!
Не пугайся, да не крестись –
Может, путь твой – и есть твой Бог!

Как узнать, что такое – любовь,
Коль не знаешь, что такое – война?
Когда режет ладони в кровь
Перетянутая струна?

Когда, душу подняв на гриф, –
Не живешь, а пылаешь ты!
Лишь почти все в себе убив,
Ты достоин своей мечты!

Та, что рядом теперь, – вот ЛЮБОВЬ!
Как бальзам – ее робкие ласки!
Эх, целуй ее вновь и вновь
В эти добрые, светлые глазки!

И ее ты должен спасти
От печали, да одиночества!
Чтоб в один сплелись два пути!
И развеялось злое пророчество

Про 2012 год…

***

Из целой тысячи овец,
Бредущих узенькой тропою,
Где шли и мать, и мой отец –
Лишь я подобен был изгою!

С корыта общего не ел.
(Сколь ни пытался – не пускали).
А по ночам один глядел
На звезд загадочные дали.

Так проходил за годом год.
Пришел семнадцатый по счету.
Почти забыв про небосвод
Я впал в апатию, зевоту.

А стадо также молча шло
Тропою странной и постылой.
И всяк молчал про смерть и зло.
И птицей мнил себя бескрылой.

Но я – (все бредящий внутри
Дорогой светлою и длинной,
Желавший счастья и любви) –
Вдруг песнь услышал над долиной!

Она манила и звала
«За новой жизнью, новой славой».
Она пронзительной была,
А не как все – пустой, слащавой.

В ней чуялось биение сил
Не властных общему смиренью.
Простой напев мой ум пленил.
И подтолкнул меня к прозренью.

В нем страсть была. И был огонь!
И дух отчаянной свободы!
Как оборвавший упряжь конь, –
Я понял суть своей природы!!!

И мир взорвался! Как весной – цветок
Тугую клеть бутона разрывает!
Теперь я был совсем не одинок
Средь тех, кто пенью странному внимает.

Свобода – не для всякого удел.
Не жди признанья, коль ее постиг –
От тех, кто насмехался, и презрел.
И кто с тобой считаться не привык…

Теперь я волк, способный лишь рычать!
Я – не опасен! Что? Пугает шерсть?
Все, что вы можете – лишь блеять, да жевать.
А я – из тех, кто просто хочет ПЕТЬ!

К черту стадо, я в стаю свою ушел!
К черту номер в строю, и покорный взгляд!
Коль бежать из капкана силы нашел —
Никогда не вернешься назад!

Мы – волки! Мы – свобода во плоти!
Мы – вольной крови неустанный бой!
Мы – дети звезд, сошедшие с пути,
Мы – те, кто жив своею головой!

Мы – те, кого давили и гнали.
Мы – те, кем восхищаться будут Боги!
Мы – те, кто снаряжает корабли –
В морской дали искать свои Дороги!

А стадо шло, голов не поднимая.
Бездумно шло, глаза свои прикрыв.
Но кто ведет их? И откуда знает,
Что впереди: Болото? Лес? Обрыв?

Девочка – панк

…Ты любишь портвейн. И мои сигареты.
Ты ценишь тепло понимающих глаз.
Но часто, под нос напевая куплеты,
Бредешь по карнизу из блесток и страз.

И каждую ночь ты приходишь незримо!
Сердцебиением в заспанной мгле…
Юна, непокорна, неуловима,
Чуть-чуть одинока – приходишь ко мне.

Ты стала мечтой. Недоступной, манящей!
Век бы не видеть весь этот дурдом!
Век бы с тобою быть – с настоящей!
Девочка – панк с ирокезом – крылом….

Но где же ты? Где же, девочка – панк?
Где глаз твоих серая благодать?
Каждое утро я, как дурак,
Мечтаю проснуться, увидеть, обнять…

И в тишине уходящего сна
Чую щекой теплый трепет дыханья…
Миф ты, иль явь? И так – день ото дня
По миру я продолжаю скитанья.

Хой, девочка – панк! В этой драке без правил
Я на любовь все надежды оставил.
Но все – таки верю, кричу: «Панки – Хо-о-ой!!»
В надежде, что ты «салютнешь» мне рукой!

Я жду каждый день. На работе и дома,
На рок-концертах в ревущей волне
Лицо, что до сладостной боли знакомо.
Но ты, увы, ждешь меня только во сне.

В нашем сне!

***

Мой милый друг, смотрю в твои глаза
В них новый мир, неведомый, манящий!
Такой безумный, тихий, настоящий!
В них робкий страх. И первая слеза.

Мой милый друг, в нелепой сутолоке дней,
В безумном денег и вещей мелькание,
Мне лишь любовь твоя всего важней.
Ведь из живых – лишь мы в огромном здание.

Пусть небоскрёб сей рухнет и сгорит!
В моей руке твоя – залог спасенья!
Наперекор давленью серых плит
Мы будем вместе, в этом нет сомненья!

***

Чувства! – разнесет по свету ветер…
Холод! – холод сердце заполняет…
Грустно понимать, что не ответят.
Страшно – понимать, что забывают.

До той далекой ночи
Мне остались километры снов…
Но разлетелась в клочья
Гордость! Ветры ждут волков!

Птицы принесут мечту на крыльях.
Небо – огонек шальных созвездий!
Спицы перекрутят время пылью.
Мне бы сторонится перекрестий…

Отвержение

Я в тупик заведен безысходностью.
Я тоске смотрю в пасть ненасытную
Целый год воевал с этой пропастью
А сейчас лечу в бездну открытую….

Нет, наверно, мой путь не кончается.
Все ж не мертв я душой усталою.
Может, новая жизнь начинается
Из почившей в обрыве старой?

В ней не бросить б без знамени руки!
Не уснуть! А цветы, что в груди —
Не покрыть бы коростой от «скуки
И отсутствия звезд впереди».

Один комментарий

  • Юлия 02.11.2015 в 15:58

    Большинство произведений так и просят переложения на музыку. Мне понравилось.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.

Return to Top ▲Return to Top ▲