. Дарья Сафонова | Денежное масло | Сатурния

Дарья Сафонова | Денежное масло

В необычайно тоскливый мокрый день, прикрывший потными холодными ладонями заплаканное лицо, господин Даздрасен — на редкость порядочный самоуверенный человек, обладающей королевскими манерами и встречающий коллег кроткой улыбкой, возвращался с работы, помышляя о своем заработке. По пути он набрел на маленького мальчика в лохмотьях, который, сжавшись калачиком, лежал на газете, тихо посапывая. «Фу, какая дрянь»,- подумал он, брезгливо сморщившись и перешагнув через мальчика. Мысли пестрой рулеткой вертелись в его голове, забитой всякого рода проблемами, он стрелой пролетал мимо каменных лиц, так же отчужденно идущих по узкой серой улице, не замечал ползущих по лужам машин, и, порой, неожиданно поднимал глаза свои с земли на случайного прохожего, так же невзначай взглянувшего на него, и еще более ускорял ковыляющий шаг, будто пугался чего-то. Он миновал большую площадь, переливающуюся мягким глянцем от дождя, завернул за угол незнакомого дома и совсем не заметил, как пришел  не туда, куда намеревался прийти.
— Что за черт?- недоуменно воскликнул он, когда наконец уловил, что очутился не в том месте. Он покрутился вокруг своей оси, словно толстая балерина, неуклюже покачнулся и ужаснулся, когда обнаружил вокруг себя три больших мраморных арки, которых до этого здесь точно не было. Они тянулись высоко к небесам, сияли огнями радостного яркого солнца, которое минуту назад скромно сидело за тучами, а птички весело и непринужденно щебетали, заманивая господина Даздрасена в неведомую залу, которая совсем неожиданно раскрылась перед ним. Зала медленно плыла по земле, распространяя вкруг себя ароматную белую ауру, с неба один за другим спускались крылатые дети в голубых одеждах, девушки в прозрачных платьях несли кушанья на подносах. Господин Даздрасенпотер свои глаза и отбросил в сторону мокрый чемодан. Он робко ступил в залу, которая подплывала все ближе и ближе, а затем, прильнув к ногам крылатого ребенка, который держал в руках глиняный кувшинчик, распластался, словно шкура убитого медведя, по теплому мраморному полу, переливающемуся разноцветными бликами. Струны волшебной арфы вдруг тронули его усталое от работы сердце, он поднял голову – на арфе играло застывшее чучело лисы, он ужаснулся и вскрикнул – тогда чучело, разочарованно вздохнув, взяло в лапы ноты и удалилось. Он снова глянул на крылатых детей и заметил, что на них бесформенно висели изорванные лохмотья, а босые маленькие ножки, посиневшие от холода, перепрыгивали с одной ступни на другую.
«Что за черт?»- подумал снова господин Даздрасен и потряс головой. Теперь перед ними вырос большой кусок хлеба — зачерствевший и покрывшийся плесенью. Даздрасен брезгливо поморщился, а хлеб растворился в воздухе, и теперь он лицезрел  довольно странную картину: посреди залы стоял огромный глянцевый котел, из которого зеленым дымом шел вонючий пар. Толстая старуха в порванной грязной одежде подошла к котлу и, помешав бурлящее варево золотой ложкой, хрипло, но громко сказала:
— Подойди же.
И многозначительно посмотрела на растерянного господина Даздрасена, который послушно зашагал к котлу. Старуха схватила его за руку и, нащупав пульс, произнесла чуть тише:
— Что ты чувствуешь?
— Н…ничего,- робко ответил Даздрасен.
— Небылицы!- крикнула старуха и уставила на него свои черные сверкающие глаза. Ее седые волосы развивались по ветру, который неожиданно прилетел в залу, а кривой орлиный нос то раздувался, то морщился. Щелкнув два раза скрюченными пальцами, она закрыла глаза и принялась что-то нашептывать. И тут господина Даздрасена охватили страх и смятение.
— Не бойся,- приказала старуха, не открывая глаз.- Теперь ты можешь взглянуть в котел.
И он взглянул: в котле варилось масло из бумажек, напоминающих деньги, вперемешку с золотыми монетами. Он ахнул, а старуха оглушительно захохотала:
— Хочешь прыгнуть? Ты же видишь- там богатство! Ну, что же ты, прыгай! Не упускай свое счастье, дорогой Даздрасен!
Господин Даздрасен не мог пошевелиться от неописуемого удовольствия — масло казалось ему таким сладким, таким пьянящим и теплым, что он уже представлял, как будет нежиться в нем, словно нимфа в воде. В отражении он увидел большой красивый дом, вокруг которого водили хоровод прекрасные ангелы, солнце ярко светило, призывая Даздрасена в свои объятия, и он не мог не поддаться искушению. Он опустил одну ногу в кувшин, содрогнувшись от приятного тепла, затем опустил вторую ногу, и тут старуха, толкнув его в масло, снова хрипло  и злобно захохотала.
Господин Даздрасен в панике замахал руками и ногами, как ими машет любой утопающий, пытался заглотнуть воздух, но вонючее грязное варево текло ему в горло свинцом, он цеплялся пальцами за пустоту, но вдруг почувствовал, как что-то начало душить его, не давая вздохнуть. Зеленая красивая бумажка обвилась, словно змейка, вкруг его шеи, и он покорно опустился на дно.
Старуха снова щёлкнула пальцами – и все исчезло. Взяв в костлявые руки дырявую шапку, где лежало несколько монеток, она не спеша заковыляла по пустой улице. Минув несколько дорог, горящих парой-тройкой желтых квадратов домов, она стала пристально вглядываться в туманную даль, и, обнаружив что-то, ускорила прихрамывающий шаг, стуча тростью. Обхватив руками маленького, посиневшего от холода мальчика, свернувшегося калачиком, она тихо произнесла:
— Ничего, Даздрасен. Ты станешь хорошим человеком.

Добавить комментарий

Return to Top ▲Return to Top ▲